А на другой день мне позвонил Волобуев. Я знал, что он непременно позвонит мне. И будет жаловаться насчет обмена. И худеть своим старческим голосом. И говорить, что я обманул его. И скандалить.

Правда, по телефону скандалить он не стал. Проскрипел только, что должен, мол, срочно повидать меня. И голос у него был, как у капризного ребенка. Я даже обрадовался - пусть приезжает. Покричит, попрыгает. Цирк будет.

Заявился он и, правда, злой. А мне-то смешно. Потому что я свои права знаю. И обратному размену все равно не быть.

Но начал он не по делу. Начал с того, что зачем, мол, я его телефон даю. Он меня не просил и разрешения такого мне не давал.

Я удивился даже. "Ну!" - думаю.

- Ведь, это же Пушкин, - говорю, - классик!

Это ж надо. Пушкина не узнал. А еще профессор. За что таким только деньги платят!

- Очень, - говорю, - стыдно вам быть должно, товарищ Волобуев.

Тогда он посмотрел на меня. Нехорошо так посмотрел, обидно. Будто вместо лица у меня что-то совсем другое увидел. Увидел и засмеялся. Мерзко так засмеялся, захихикал: "хе-хе-хе, хе-хе-хе!"

- Значит, и правда, решили, что это Пушкин? Хе-хе-хе!

Отсмеявшись, даже слезинки мутные смахнул ладошкой. И, подкудахтывая и успокаиваясь, принялся растолковывать. Я и то не сразу понял - о чем он это.

- У нас, у психиатров...

У них, у психиатров, считается, что поведение человека есть результат характера. Если кто-нибудь, скажем, храбр, он будет вести себя соответственно. Если трус, то - совершенно иначе. Меняется характер, меняется и поведение; Это понятно. Но только к чему бы это?

То же и с почерком. Почерк тоже ведь результат характера. По почерку можно узнать характер. А когда характер-меняется, то меняется и почерк. Почему в юности он один, в зрелые годы - другой, в старости - третий?

Но тут начинается главное.

- А раз, так, то должна быть и обратная связь. Понимаете? Обратная связь, - и даже пальчик поднял, чтобы до меня дошло, что он сказал что-то очень умное.