- Ну ладно, - перебил я Волобуева, - это все мы уже слыхали. Сейчас-то он что делает? - Потому что не перебей я его, он так и говорил бы, и говорил бы.
- В смысле - где служит?
- Да, - передразнил я, - в смысле, где служит.
Дела у любимца муз оказались плохи и печальны. Правда, последнее время его приглашают иногда на утренники в детские сады и школы. Там он читает детям стихи "дедушки Пушкина", самим появлением своим вызывая смятение в их слабых умах и душах.
Не об этом, наверное, думал он, когда затевал все это, жалеет, небось, расхаивается, да поздно. Я посмотрел на Волобуева, и мне стало вдруг ясно, почему так не хотел он, чтобы я давал его телефон. Сам же затеял все и сам теперь в сторону! Но я вспомнил, что дал уже его телефон, и на душе у меня сразу стало тепло и весело.
- А что, - спросил я сладким голосом, - доволен он, наверное? Благодарит вас, кланяется?
Приятно бывает смотреть иной раз, какое у человека становится лицо.
Надо было бы мне заодно и адрес волобуевский дать, не то, что телефон.
Но главное - Волобуев, оказывается, как ни хотел бы, все равно не может ничего для него сделать. Не может помочь ему возвратиться в прежнее состояние.
- А почерк-то, - удивился я, - прежний-то его почерк!
И правда, все ведь так просто. Пусть попишет теперь прежним своим почерком, и все тогда станет на место. Но в том-то и была проблема. Много лет уж, как сам он ничего не писал. Что нужно - справки, доклады готовили ему референты. А если и брал он когда ручку, то только затем, чтобы поставить подпись. А одной только подписи было мало, было совсем недостаточно, чтобы мог он снова сделаться прежним.
Впрочем, так ли уж хотел он вернуться к прежнему своему бытию? Не знаю. Потому что, получив тогда телефон Волобуева, больше он у меня не показывался. Несколько раз, правда, мы встречались с ним на улице. И здоровались. Не то, чтобы как большие приятели, но как знакомые. Прохожие смотрели на него, и что бы уж я, казалось, но, мимолетно пожав ему руку, я чувствовал всякий раз устремленные на меня взгляды. Конечно, стыдно признаться, но это было приятно.